Затем встал с места Роберт, верховный вождь клана хоков. На его лице отразилось общее замешательство вождей.

— Достопочтенный гость! — начал он. — Эта Лига, о который вы сейчас упомянули… Вы должны понять, что наше собрание представляет лишь филум Абердина и мы можем отвечать только за самих себя. Совет филумов Конфедерации Озер тоже отвечает лишь за свою территорию. Нам известно о двадцати трех других конфедерациях, расположенных к северу, югу, востоку и западу от нас. Но кто скажет, сколько еще таких конфедераций лежит за ними? Как мы сможем держать совет с другими конфедерациями, кроме двух родственных, с которыми у нас постоянный мир, чтобы решить, вступать в вашу Лигу или нет?

Теперь уже озадачился командир:

— Вы хотите сказать, что воюете с другими… э-э… с другими конфедерациями?

— Воюем? — недоуменно переспросил Роберт из клана хоков.

— Ну, это значит, что нации, то есть конфедерации находятся в конфликте друг с другом.

Один из вождей догадался, о чем идет речь:

— А, он о набегах!

Командир посмотрел на него:

— Не только о набегах. Война — это когда весь… э-э… целая конфедерация направляет всю свою мощь против другой конфедерации.

Хранитель Веры поднялся с места. На его лице запечатлелся ужас.

— Но это будет противоречить запрету!

Офицер пришельцев, которого представили Джону как Деруддера, поспешно заметил:

— Осторожней, капитан.

Тот мягко обратился к хранителю:

— Я не выступаю за войну, а просто пытаюсь уяснить порядок жизни на Каледонии.

Тогда встал Томас из клана кларков:

— Допустим, что каким-то образом все конфедерации Каледонии объединятся в одну огромную федерацию и согласятся вступить в вашу Лигу. Какая нам от этого будет польза? — Затем он снова опустился на свое место.

Капитан развел руками, показывая жестом всю очевидность ответа.